Чем все закончилось (часть ІІ)

А колобок все непонимающе смотрел то на нее, то на ладонь, которую то и дело прижимал к лицу.

-Ну че уставился? – нагло глядела на него — пошел вон отсюда.

Тот все еще не реагировал, а вот второй с силами собирается, заметила она про себя.

-Так, Дроздова, опять дерешься — из кабинета выплыл директор, возможно на шум. За ним вышли те 2 мента, которые до этого расспрашивали их, а потом Андрюха с Пахой. Значит все. Андрюха почуяв потасовку, сразу напрягся, и придвинулся поближе к типам.

-Они ко мне приставали — в таких ситуациях можно было не заморачиваться умной ложью, и повеселиться — вон, он свидетель — он махнула рукой на Влада. Тот кивнул «Ага» только бы он не стал придуриваться и говорить, что к нему тоже лезли целоваться, судя по сочинению с него станется.

-Разберемся, а сейчас идите к себе в общежитие.

-Да легко — улыбнулась Таня и пошла к выходу. Второй типок повернулся к ней, что собираясь сказать, она даже повернула голову, чтобы послушать. Но его перехватил Андрюха, с силой сжав руку, вроде как при рукопожатии, прощаясь, сказав, чтобы тот не забыл сделать домашнее задание, а то он ему больше не даст списывать.

Метров 200 прошли молча, было много встречных прохожих. Разговоры при них явно не задались бы, те и так обходили детдомовцев стороной, еще не привыкли к ним. Потом свернули на свою тропинку, ведущую к церкви, из которой и сделали общагу.

Паха, шедший впереди, рядом с Владом, то и дело посматривал на него и улыбался, временами тихо смеясь, а затем повернулся к Андрюхе.

-А я бы знаешь еще что написал? Когда только начинали на площади попрошайничать, и ты брэк-данс танцевал.

-А может как ты в электричках с Леоном пел — подключился к воспоминаниям Андрюха.

Леон, Леонард, это была вообще отдельная история, они повстречали его в пути, в каком-то полу-городе. Он тоже свалил из интерната, и путешествовал электричками, для кондукторов выдумав историю, о том, что мол, едет из деревни, где помогал бабушке копать огород. Для этой цели Леон спер где-то здоровенную сумку, набил ее всевозможными овощами, так же взятыми напрокат. Сумка эта весила, как и он, и у контролерш должен был по идее возникнуть разумный вопрос о вменяемости его бабушки, ну или хотя бы об эксплуатации детского труда. Но надо сказать идея себя оправдывала, с него добрые тетки-контроллеры, бывало, даже за билет не брали. Дорогу в электричках Леон коротал швырянием из окна картошки по машинам, сопровождая попадания издевательским хохотом. Свой вояж он начал именно с автостопа, водители, которые его подвозили, обычно выкидывали его через пару километров, из-за того, что насмотревшись америкосских фильмов, он, пытаясь выдать себя за интересного собеседника, и начинал рассказывать только что выдуманные анекдоты. Смешные сюжеты, разумеется, брал из своей личной жизни, и жизни окрестных деревень, которые он со своими корефанами держали в известном страхе, по крайней мере, молодежь. Так в самом начале, сели они с его дружком в машину к семейной паре, и его друг, довольно замкнутая личность, склонная в то время к самокопанию, начал расспрашивать парочку об их жизни, детстве, детях. Те, разумеется, насторожились, а встретившись еще с пустыми глазами Леонова другана, совсем сникли духом, да и вера в подрастающее поколение явно дала трещину. Ну, разумеется, Леон решил спасти ситуацию, дабы проехать еще пяток километров до того как их выпнут, и чтобы разрядить обстановку, начал рассказывать семейке о школьных буднях, как им на занятиях «рисования» сказали нарисовать дерево, дом, человека в своем понимании. А Леон отобрал у одного «однокашника» его лист, и нарисовал там обгоревший пень, разрушенный дом, и какой-то разложившийся труп, с надписью над ним: «МОЙ ПАПА» и сердечки-сердечки вокруг, дабы выразить свою любовь к кормильцу. «Однокашника» понятно, рассказывал Леон хохоча «заразительным» смехом, среди притихшей аудитории, изолировали в отдельном «классе» и стали проводить отдельное «обучение» с отдельным питанием. В общем, было понятно, от чего Леон перешел на электрички.