Чем все закончилось (часть ІІІ)

В тот раз они сбежали с площади из-за того, что над чтением Леона и Тани, которые читали книги прохожим (это они еще экспериментировали с добыванием денег, на другой площади Андрей как раз танцевал свой брэк-данс), начали ржать какие-то типки — подростки их лет, и Леон забил одного из них камнем. Вроде не убил, но дислокацию менять пришлось и с этой площадью попрощаться. Леона еще полдня самого менты по всему городу гоняли, Таня, вначале попытавшись унять его, но получив в заварухе пару ощутимых ударов, убежала. И так в пылу побега, заскочив в пригородную электричку, Леон увидел там мужика, который пел под гитару. А поскольку от ментов он удирал, чуть ли не с колыбели, его мозг особо не нагружало это занятие, и, действуя скорее на автомате, он уже соображал, чем бы занять образовавшуюся дыру в будущих рабочих днях. А концерт в электричке явно заинтересовал Леона своей новизной, и благодарными слушателями.

Поэтому возвращаясь поздно вечером домой, ко всем на дачу, он вспоминал актуальные, для этой миссии песни. Ехал он как всегда между двумя сцепленными друг с другом вагонами трамвая, а так как пришло время сходить, он как обычно спрыгнул, так как до остановки было еще далеко, да спрыгнул неудачно, зацепившись курткой за какой-то крюк. Мало того что куртка вся изорвалась, его самого чуть под колеса не затащило. В тот зимний вечер, в адрес машиниста трамвая прилетело немало проклятий, на которые, Леон был в ярости весьма щедр, особенно, когда сам объект нельзя было потрогать руками.

Заинтересовав всех своим эстрадным проектом, наобещав немереное бабло (мужику и в самом деле кидали немало), Леон наутро вместе с Пахой поперся на привокзальную остановку, по пути ограбив случайного школьника, сняв с него пуховичок с шапкой, которую всю оставшуюся до остановки пинал ногами, придавая ей рабочий вид. Пуховик тоже следовало загрязнить, он к тому же был белого цвета, но Леон сильно замерз, и сказал, что хватит и его актерской игры. И завалившись в вагон, громко объявил сонной публике, что сейчас будет петь песни, можно на заказ, после чего, намекнул, им надо будет заплатить, потому что они бедные беспризорники. К последней фразе Леон по словам, рассказывающего тогда Павла, даже подключил свою актерскую игру, и пытался выдавить из себя слезу наряду с приниманием грустного выражения лица, которое понятно, на его вечно счатливом улыбающемся лике смотрелось, малость нелепо и страшновато. Покривлявшись таким образом около минуты, Леон принялся петь какую-то попсу, компенсируя хреновый вокал громкостью исполнения и жестикуляцией, которая пересказывала происходящее в песне особо непонятливым. Разумеется, им ничего не заплатили, а когда Леон начал возмущаться этим, какой-то мужик сказал, мол, я думаю, ты сынок на бедного то не тянешь, имея в виду его прикид. Леон, особо не заморачиваясь, как делал всегда на площади огрызнулся, мол, дядя если бы у тебя были мозги, чтобы думать, ты бы в свои года в электричке не ездил. Мужик начал возбухать, Леон материться и угрожать, что еще маленько и он нож достанет. В общем они еле унесли ноги. Паха, будучи тогда сборщиком бабла в отметеленную шапку, вечером рассказал во всех подробностях.

А однажды, когда Леон еще в одного на площади стоял, попрошайничал, опробовая сей проект, он пропал на 4 дня, на площади днем его не было. Бывало он ночевать не приходил, но только одну ночь. Раздев нескольких школьников и прибарахлившись, он завел себе нескольких друзей, что наплетя им и его родокам, про родителей в ночные сметы на заводах, изредка ночевал у них, мылся, смотрел телек, играл в приставку. В последнее время Леон упоминал, что к нему подкатывали какие-то бомжи, и что-то зловонно несли насчет их территории. Не желая тратить драгоценное рабочее время, на пустую болтовню с «тупорылыми вонючими бичами» (так он к ним и обратился), послал их, сказав, что зарежет и скормит местным бродячим собакам, с которыми он был в хороших отношениях. Леон вообще любил животных, гораздо больше, чем людей. То есть нельзя было исключать, что его могли убить. Эти пару дней Таня с Владом прошарили практически весь город, особенно места, которые Леон имел счастье себе облюбовать, вокзал, универмаги и кинотеатр. Даже наведывались к его друзьям, под видом попрошайничества, прислушиваясь, когда открывали дверь, не доносится ли из глубин квартиры хохот Леона, который сопровождал его всегда и везде. Впрочем, пропажа скоро нашлась, сказав, что его схапали менты. За то, что он нихрена не заработав днем, по дороге домой, начал грабить школьника. Но не позаботился об укрытии, то есть прямо посреди улицы. А тот, скотина, шепелявя сквозь слезы «мой папа палисейский» возбухал и не желал подчиняться. Леон озверел, начал бить паренька, прохожие его схватили, связали, сдали в милицию, но он каким-то образом сумел там отбрыкаться, ссылаясь на трудное детство, и обещая вернуться к отцу-алкоголику, который живет где-то там по выдуманному адресу, хотя в самом начале немало позабавил ментов, требуя телефонный звонок и адвоката, что впрочем, наверняка и настроило ментов на добрый лад.

Собственно им даже повезло с ним, главным добытчиком денег был он. Если остальные могли за весь день работы остаться без бабла, у Леона оно всегда было. И он без всякого напряга им делился. Но откуда оно берется, никто особо не спрашивал. Никто не хотел этого знать.